146. КОРОЛЬ ЛИР

                                                                                                                                              Ване

- Король... – подумал Питер Грант. - Несомненно, Король!

Этот парень - сделает всех!

В общем, так или иначе, но в свингующем Лондоне Джимми Пейджа стали называть Королём.

Когда он наполнил мелодии звуками мандолин, индийских ситар и харди-гарди1, кенты стали называть его – КОРОЛЬ ЛИР.

Лиры, франки, йены, марки, мировые турне, девочки, марихуана, героин. Каждый день - за полшага до цугундера.

25 сентября 1980-го, после очередной попойки в доме Короля – ударник Джон Генри Бонэм по прозвищу «Бонзо - убийца барабанов» захлебнулся рвотными массами.

Вместе с ним упал и Свинцовый дирижабль.

Прошли годы. Королева вручила Королю орден кавалера Британской империи за благотворительную деятельность в Бразилии. Он стал почетным гражданином Рио-де-Жанейро и получил в подарок замечательные белые штаны. Закончилась Холодная война: женись, работай, великолепная настала жизнь – помирать не надо... Если бы не проклятые вопросы. 
Однажды Король пришёл к отцу и спросил:

- Папка, что такое - хорошо?

Старик Пейдж, всегда склонный к морализаторству, брызнул ядовитой слюной:

 - Сатанизм, педерастия, алкоголь, наркотики, Боулескин Хауз и понты типа «круче нас только яйца» – это плохо. Плохо – не мыться после ночного свинства. Плохо - носить чужое платье.

Запомни: Король был и остаётся один.

Его короновал шепелявый Мойсейка, нищий Второго еврейского кладбища, и вся Одесса - за это знает.

132. БГ и Михаил Марголис

Однажды, весною 1953-го, Борис Борисович присматривался в просвет к острову Света, прислушивался в проём к океану Звука.

- Оттепель... – думал Борис Борисович, - но мне до неё, как до Тибета. Лучше будем думать о холмах Радости. Втроём. И стали они думать. Отец Борис думал о холмах, сын Борис думал о холмах, а святой дух Борис думал о Радости. Так бы и продолжалось - всю долгую счастливую жизнь, но в 2006-ом - остров, холмы и океан заслонил Михаил Марголис.

- Господи, спаси и сохрани от этого слона!» -  взмолился Борис Борисович. Но Господь был занят.

Марголис вошёл, снял портупею, повесил на гвоздь, закурил, до плеч закатил рукава, а потом как бросится на Бориса Борисовича и ну его пытать.

- Верно ли, что ты явился в Ершалаим верхом на осле, сопровождаемый толпою черни, кричавшей тебе приветствия как бы некоему пророку? Говорят, ты подговаривал народ разрушить ершалаимский храм? Говорят, ты ходишь, не касаясь земли, превращаешь воду в вино, воскрешаешь мёртвых? Сознайся – ты великий врач? Меня называть – Марголис. Других слов не говорить. Смирно стоять. Ты понял меня или тебя  ударить?©

– Не бей меня. Когда-то у меня были Жигули, когда-то я мог пить как товарищ Жданов. Я говорил о том, что рухнет храм старой веры и создастся новый - храм истины. Я не врач, я не знаком - ни с Коганом, ни с Фельдманом, ни с Левиным, ни с Гринштейном... Правда, я знаю одного, но он - больше повар, чем врач...

- Ты меня не путай, - закричал Марголис, - я сказал: других слов не говорить!

Тогда Борис Борисович просветлел ликом и запел:

Лой Быканах,
Лой Быканах,
Вы-шли-хлаи
Вы-шли-хлаи
Вы-шли-хлаи
 Лой Быканах...

Тут Марголис прослезился, вынул иголки из-под ногтей Бориса Борисовича, аккуратно протер их спиртом-ректификатом, погрузил в этилен-оксид и бросил через форточку на дорогу. Потом снял с гвоздя портупею, швырнул туда же, погасил папиросу в чашке тонкого синего фарфора Цинцы и ушёл рассупоненный. И уже больше никогда не приходил, потому что уверовал, что БГ – это БГ.