Драма кристально чистой души

Он замучил меня своими вопросами. И ответами тоже.

Наяву и во сне. Впору пить бром...

О чем этот фильм?

Казалось бы, абсолютно незатейливая история о простых людях, которые живут себе в монгольской степи, вдали от цивилизации - то в зное, то в холоде: тяжело работают, растят детей, любят друг друга, заботятся о стариках, уважают соседей.

Не общий, приватный стиль. Кому-то, наверное, безразличный.

Однако есть в этой картине то редкое, пропитанное высоким чувством настроение, которое никого не оставит равнодушным. Я надеюсь…

По своей художественной ценности и средствам эмоционального воздействия лента Никиты Михалкова стоит особняком, на  особой высоте, и определяется, как знаковая.

Это - фильм о любви, о высокой, всеобъемлющей и разделенной; о генетической памяти, о вечной и кровной; о человеческих  ценностях, неизменных в любых испытаниях; о национальном характере и о проникновении в него чуждой ментальности; о проблеме продолжения рода, что созвучна проблеме продолжения жизни. Наконец, это фильм о конце советской эпохи и о человеке того времени, который сегодня встречается всё реже и реже.

Иногда жанр УРГИ определяют, как притчу, что, на мой взгляд, весьма сомнительно и неточно: в нем нет ни капли дидактики, ни йоты поучения. Это все же драма, драма кристально чистой души.

Великолепная режиссерская и операторская работы. Эффект наблюдения, удивительная глубина фокуса: не в смысле хорошей оптики, а в смысле умения видеть. Замечательные актерские работы: Владимир Гостюхин, Бадема, Баярту, Вуринил, Йонгян Бао.

Драматическая линия Владимира Гостюхина - одна из самых важных и значимых. А пятисекундный, почти статичный черно-белый кадр в живом ритме сердечного цикла, когда Сергей выходит на крыльцо ресторана – просто отдельно взятый шедевр, в нужное время и в нужном месте вставленный в общее повествование.

Даже эпизодические персонажи фильма сделаны мастерски: роль матери Гомбо, которая во всех описаниях именуется Бабушкой, или крошечная роль жены Сергея, в исполнении Ларисы Кузнецовой.

Музыка Эдуарда Артемьева – в тему, в заданный тон и ритм.

Что касается вальса «На сопках Маньчжурии» Ильи Алексеевича Шатрова, который лейтмотивом проходит через весь фильм – звучит он в довоенном  своем, третьем варианте. Наша вечная боль и короткая память - о тех, кто лежит под Мукденом и Ляояном.

Отдельно хотелось бы сказать об авторском переводе Никиты Михалкова: с чувством и с толком, без лишнего пафоса, актерства и неправдоподобных эмоций, без единой фальшивой ноты, на высочайшем уровне профессионального мастерства.

Для меня до сих пор остается загадкой: почему же «Урга» уступил ОСКАРА 1993 года «Индокитаю» Режиса Варнье?

160. Этот безумный мир

Мировой кризис: белые начинают и выигрывают, Ротшильды сдали первого офицера. Аль-Каида готовит новый теракт, китайская экспансия на Дальнем Востоке, Юрий Семенович Соломонов вылетел на испытания новой Булавы. Галкин поссорился с Пугачевой, Лолита разделась, Борис Моисеев никак не найдет нужную интонацию, рецепт сгущенного молока безвозвратно утерян. НАТО сжимает кольцо вокруг России, суки – в бизнесе и в политике, в Москве – химический снег, в Брюсселе – крем-брюле. Винцент пошел в школу, Джессика играет Шопена, дочь смотрит вопросительно, старуху трясет паркинсон. Иосиф думает о Марии, Мария думает о судьбе, Роберт Гук рассмотрел каплю собственной спермы. Первый испанец ступил на берег Новой Гвинеи, стыд Отечества – царевич Алексей на пути в Вену, стрелецкие головы на снегу, красные маки - на Монте-Кассино. Королева материка, лагеря, Беломор, через крепость - на Черную речку. Сталинград, Егоров, Кантария, горящий рейхстаг.  Церера блуждает на периферийных орбитах. Живые завидуют мертвым. Петр плачет, Иуда считает, петух не успеет пропеть. Все в ожидании.

И только Мишель Пуакар живет сегодняшним днем: без конца дымит сигаретой, носит красивые белые трусы, любит Патрисию, пьет молоко, шлет всех к чертям и стирает улыбку большим пальцем левой руки.

Время волков

«Солнце неспящих» - Теймураз Баблуани снимал в те времена, когда дороги Грузии и России стали понемногу расходиться, когда пошли прахом прежние добрососедские отношения и связи, когда одни – заподозрили, а другие забыли, когда каждый стал жить сам по себе.
Нам ничего неизвестно о том, почему сегодня грузинское кино снимают на деньги Франции. Наверное потому, что там они есть, а советские - давно иссякли.

Мы знаем, что Отар Иоселиани уехал из страны по политическим мотивам, став своего рода кинематографическим диссидентом без явного намерения им стать, а Тенгиз Абуладзе не уехал и упал в первых рядах Перестройки. О Теймуразе Баблуани – вообще ничего. Кроме того, что его сын, Гела, говорит по-французски и снимает талантливое, но спорное кино, и вновь - о Грузии на деньги Франции.

«Солнце неспящих» - картина весьма болезненная  и мрачная. И название её – цитата из стихотворения Джорджа Ноэля Гордона Байрона.

Неспящих солнце! Грустная звезда!

Как слезно луч мерцает твой всегда!

Как темнота при нем еще темней!

Как он похож на радость прежних дней!

Так светит прошлое нам в жизненной ночи,

Но уж не греют нас бессильные лучи;

Звезда минувшего так в горе мне видна;

Видна, но далека - светла, но холодна...

(перевод А.К. Толстого)

Этот ностальгический фильм - об уходящей эпохе Возрождения, на смену которой пришло время волчьей стаи.

Сочные и пластичные художественные образы, прекрасная драматургия, удивительная тональность авторской музыки в грузинской философской кинопритче.

Сочинение на вольную тему

Ленты Никиты Михалкова могут нравиться или не нравиться, его гражданскую позицию можно разделять или категорически отрицать: картина мира от этого не изменится. Никиту Михалкова и его вклад в развитие советского и российского кинематографа, его безусловный талант - нельзя не признать. Это очевидно. Очевидно - значит видно глазами, если расшифровать этимологию этого слова.

«Анна» - фильм о Родине.

Не о той, что прописана в социальном термине «патриотизм», а о другой, которая складывается из множества предметов и понятий: эта река, это поле, это небо, этот храм; твоя семья, твои родители, твои дети.

И те, кто здесь жил до тебя: пахал землю, уходил на войну, строил дом, писал книги, сидел за мольбертом – это тоже Родина.

Это - история государства на фоне истории семьи, история семьи - на фоне истории государства. И другие невыдуманные истории, выстроенные в сюжете, из которых складывается всеобщая: крохотные, несложные и запутанные, политически и социально значимые, трагические и героические, известные и забытые. История геноцида собственного народа, бессмысленной войны, победного шествия социализма, история партии, беззастенчиво называвшей себя – умом, честью и совестью эпохи.

Разве ты не помнишь, как всё это было? В твоей Стране, которую любили? Которую ненавидели, которую боялись, которую уважали и которую в грош не ставят сегодня. В твоей Стране, которую победили. Победили как-то наполовину, не полностью_, но тебе и мне от этого не легче, потому что державы, где мы с тобой родились, больше нет на карте. Обманув собственный народ, который строил, созидал и воевал за неё, Страну растащили, разграбили хитрецы и прохиндеи.

Сейчас уже неважно: кто первый воткнул нож в спину революции, было это величайшим предательством или нелепой ошибкой, закономерным витком спирали или ямой, в которую упали слепые вместе с поводырями. А из ямы вылезла дрянь: воры, предатели и паразиты. И над ямой стояли наши мнимые друзья с прощальным жестом - Rot Front!

На мой взгляд, лента сделана мастерски. И продуманный закадровый текст, который нажимает нужные клавиши в твоей душе, и музыкальный фон, и советская кинохроника, виденная тобой не однажды – всё точно бьет в болевые точки, потому что это – твоё, пережитое, передуманное, прошедшее не однажды через твой зрачок, твоё ухо, твою память - в самое сердце.  Фильм можно смело отнести к жанру гражданской публицистики. Каждый эпизод выверен до йоты и логически оправдан темой: последнее заявление президента СССР, сборище балаганных шутов, монологи афганских пленников, ГКЧП, интервью комсомольских бонз, начинающих свой бессовестный бизнес - непрерывное представление, театр абсурда с участием черных магов, хамоватых шоуменов и политической элиты времени кремлевских похорон.

Вы увидите, как менялся наш мир: как он становился хрупким и беззащитным, как уходила в небытие советская эпоха.

«Дом под звездным небом»

«Дом под звездным небом»(1991) - последняя часть трилогии Сергея Соловьева («Асса» (1987), «Черная роза - эмблема печали, красная роза – эмблема любви» (1989).

Если Вы готовы встретиться с его героями, имейте ввиду, что фильм весьма непрост: в нём много чувства – любви и ненависти без полутонов. Так много, что не всякий сможет примерить на себя. В нём – извечные русские проклятые вопросы: «Что делать?», «Как быть?», «Кто виноват?» «Доколе?»

Андрей Николаевич Башкирцев – главный герой фильма «Укрощение огня» (1972) Даниила Храбровицкого невероятным образом материализовался в перестроечной картине Сергея Соловьева.

Впрочем, чего не бывает в нашей сказочной стране!

Лагерей избежал, депутат Верховного Совета, дом – полная чаша, обласкан государем, единственная проблема: «Арийски нечист: жена еврейка, а значит и дети – жидята...» Однако, имея доступ к благам - говорит, что думает, сомневается в целесообразности, в правильности пути: типичная интеллигентская гнида и мозг нации, который, в характеристике классика и основоположника -  вовсе не мозг.

«Мало расстреливаем профессуры!» - некогда констатировал ситуацию Ильич.

Русская философская мысль – всегда была прикладной по сути своей и, к тому же, на удивление живучей. Невероятно, но факт, каким-то чудом розановские книги о главном избегли участи печали и пережили советскую инквизицию: не сгорели в кострах, не истлели в спецхранах. Вот что писал Василий Васильевич о предвестнике и предшественнике нового героя русской революции: «Пришел вонючий «разночинец». Пришёл со своею ненавистью, пришёл со своею завистью, пришёл со своею грязью. И грязь, и зависть, и ненависть имели, однако, свою силу, и это окружило его ореолом «мрачного демона отрицания»; но под демоном скрывался просто лакей. Он был не чёрен, а грязен. И разрушил дворянскую культуру от Державина до Пушкина...» (Розанов В.В. «Опавшие листья», Короб первый.) Или вот это: «Самая почва «нашего времени» испорчена, отравлена. И всякий дурной корень она жадно хватает и произращает из него обильнейшие плоды. А добрый корень умерщвляет...» (Розанов В.В. «Опавшие листья», Короб второй и последний.)

Именно этот разночинец и породил гражданина Шарикова, из кожаной тужурки которого чередою вышли живодёры и ублюдки, маргиналы и уголовники с рондолевой ухмылкой; в их числе и притворяшка Компостеров – скорее фольклорная нежить, чем живой человек. «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй...» И личины её отвратные – вездесущи: будь то шлюха в сабвее, пограничник в Шереметьево, артист Москонцерта или attaché советского посольства.

Вопрос антисемитизма в истории СССР, собственно, и не вопрос, а ответ.

Помните поэтический монолог Сергея Юрского?

«Евреи моей страны поехали, поехали с орехами, с прорехами...», потому что там  - звёзды, от Вермонта до Калифорнии, а тут, как ни крути, каждый день и год, и целый век – канун бунта, бессмысленного и беспощадного, канун погромов и гражданской братоубийственной войны. Не сегодня, так завтра.

Русь, Рассея, Савельевна, Россия – жуткая сказочка на ночь.

И дело, собственно, не в любви – нелюбви. Она – сама по себе, она себе на уме: и финальный монолог «неконвертируемого» Кологривова именно об этом: «Красивая она какая-то, эта Россия: кругом всё обосрано, но знаешь, звезды догорают, скоро светать начнёт...»

Хочется верить.

Два пятидесятилетия французского кино

Вы глубоко заблуждаетесь, если полагаете, что Годар расскажет вам красивую историю на фоне изящных кадров мастеров французского кинематографа.

Этот провокатор и циник появится в кадре, словно только что сбежал из психиатрической клиники, со съемочной площадки «Prénom Carmen».

Безусловно, на нём были больничные туфли, способные подвигнуть на то, чтобы раздавить Председателя комитета презрением, а зрителя - интеллектом.

Впрочем, что Мишель Пикколи?

Окажись на его месте Жан Пьер Мельвиль - ему бы досталось еще и за псевдоним.

Он умер в 1973-ем.

Вы не знаете Мельвиля?

И Годар о том же...

Вы не знаете Мельеса, который закончил свои дни в лачуге Монпарнаса?

Вы не знакомы с Марселем Далио?

Вы не видели «Фантомаса» Луи Фейада?

Жан Гремийон, Мишель Морган – она же Симона Рене Руссель?

Ален Рене, Элис-Бланш Ги?

Что осталось от братьев Пате, от Гастона Велля, от Анри Эзе, от Луи Ганье? Разве столь чудесно кукарекал их петушок, чтобы помнить его вечно?

А Макс Линдер – мега-звезда начала ХХ века  и жертва барбитуратов!

Где пылятся его элегантный костюм и великолепная трость?

Сколько будут стоить на  Sotheby's нового века его чёрные усики и ослепительная улыбка?

Даже имена  La Nouvelle Vague уже достаточно затерты на доске времени: Жак Риветт, Жак Деми, Аньес Варда...

Кино смертно. Как это ни прискорбно.

Итак, что мы празднуем?

100 лет кино!

Пятьдесят и пятьдесят.

100 лет чудовищного предательства и забвения!

«Отчего бы нам ни отпраздновать 100-летие Варшавского гетто?» - вопрошает Годар.

Мы небескорыстны!

Мы празднуем  историю гешефта, суетно и торгашески ожидая, что каждый, кто празднует вместе,  охотно отдаст две замасленные купюры с надписью «ОН одобряет...» за проекцию мечты на белой стене, за шутихи и бенгальские огни чужого праздника жизни.

А между тем, искусство братьев Люмьер – уже давно достояние человечества. 
Просто, никто до сих пор не озадачил себя этим ответом.

У бедняков грешно забирать абсолютно всё!

Не будьте мелочны и меркантильны: без балаганного шума - отдайте людям то, что им по праву принадлежит.

Эрнест Хемингуэй научил её курить сигары.

Джеймс Дин – бешено водить автомобиль.

Пепе Тус научил её любить детей.

Все остальное – она умела сама.

Когда генералиссимус, регент и каудильо, почил в бозе  - испанское кино стало активно раздеваться. Словно до этого оно стеснялось только его.

Вероятно, она бы тоже смогла. 
Но ей уже стукнуло 47.

Я посмотрел «Королеву» в том возрасте, когда слово «кино» вызывало у меня единственную ассоциацию – «эскимо». И наоборот.

В силу каких-то обстоятельств, мне неизвестных, буфет в нашем сельском клубе открывали только к вечернему сеансу, попасть на который можно было только с родителями. Кино про любовь мне было неинтересно: буфетная стойка разжигала мой щенячий аппетит. А потом - эти волшебные клубы табачного дыма в лучах кинопроектора и живая русская речь, и запахи портвейна галерки: они были фантастическими!

Я был младше мальчиков Альмодовара и не смог полюбить Сару Монтьель. 
В детях Севера – либидо просыпается поздно.

Я искренне сочувствовал маме, которая не отнимала платка от своих, тогда еще красивых глаз, и дергал её за рукав, пытаясь понять - зачем Санти бросился в море?

А утром афишу сорвали и наклеили другую: Витя Шавочкин на своем голубом «Муравье» привез из города новое кино.

Вы не представляете, какая высокая трава на нашем сельском кладбище. 
Никто её не косит.

Игра в шахматы по Годару, или Один плюс один

Имея дурную привычку неоднократно просматривать интересующий меня материал, вчера посмотрел фильм во второй раз. И вот что имею вам сказать: во-первых, это - документально-игровой фильм, документальная часть которого рассказывает о работе Rolling Stones, а игровая... Тут сложнее. И примитивная идея, что Годара можно смотреть без какой-либо минимальной подготовки, не проходит. Здесь, как говорил один из незабвенных моих учителей, надо включать мозги. Собственно, о чем идет речь и что проповедует один из главных героев - этот черный доминантный молодой человек, так похожий на раннего Ильича? Дескать: «Мы пойдем другим путём!»

И пошли. Своим рождением радикальная марксистская группировка «Черные пантеры» обязана, как ни странно, расистской организации «Невидимая империя Юга» или - Ку-клукс-клану. Черные стали убивать белых за то, что белые убивали черных. И тут разыгрался такой вот шахматный гамбит: когда застрелили Малколма Литла (Малколм Икс) – окончился период непротивления времен Мартина Лютера Кинга. Именно тогда в черных гетто Америки появились черные люди в черных беретах и в голубых водолазках с рисунком черной пантеры. Существует легенда, что Хью Ньютон, один из основателей организации, однажды вышел навстречу полицейской машине вооруженный до зубов и заявил: «У тебя есть оружие, но и у меня есть оружие. И если ты меня тронешь, я буду защищаться...» Шокированные стражи порядка уехали, сильно ругаясь: мол, что себе позволяет это черное меньшинство: совсем распоясалось! надо бы показать ему кузькину мать! Конечно, сегодня «человека с ружьём» в любой из «стран победившей демократии» просто бы застрелили, как бешеную собаку, но тогда - первая партия белыми была проиграна. А тем временем движение набирало силу: днем черные демонстративно разгуливали по Гарлему со стволами за поясом, а ночью жестоко убивали белых расистов. 4 апреля 1968 года – скончался раненный пулей снайпера черный человек, у которого была мечта, который - побывал на Вершине горы и который стал наконец-то свободен. С момента убийства Мартина Лютера Кинга – началось вооруженное противостояние.

В Индианаполисе, Лос-Анджелесе, Чикаго, Детройте, Сиэтле, Окленде, Денвере, Сан-Франциско, Нью-Йорке – состоялись бои местного значения, в которых погибли десять черных и 12 полицейских. К концу 1970 года власти арестовали большую часть активистов «Черных пантер», лидеры организации перессорились в дебатах и поисках правильного пути и радикальная террористическая группировка умерла. Но дело её живет: черные доказали белым свое право защищать черное человеческое достоинство.

А теперь основополагающая цитата из фильма Годара, или из Элдриджа Кливера – одного из активистов Черной революции:

«Мы никогда не говорили на английском в совершенстве. Это потому, что наш народ сознательно противился языку, который им не принадлежит. Никогда не принадлежал и не будет... Для нас вопрос общества – это вопрос цвета, а не географии и территории. Любовь, терпимость и братство. Мы должны быть вместе, чтобы выжить. Единый фронт черных – вот кто мы! Это не вопрос правого или левого – это вопрос черного! Ты должен понимать это как форму сопротивления. Мы должны осознавать, кто наш главный враг. Белый – наш главный враг! И его расистское общество...»

И еще вот это:

«Все магазины откроются, если ты скажешь волшебные слова: «Это ограбление!»

«Забрать их жизни! Взять всё от жизни! Убейте их! Не будет на земле мира, пока не освободят всех черных...»

Это мы уже проходили. В России, в начале XX века.

Сцена собеседования, как и сцена в библиотеке,  не столь просты и односложны, как это может показаться на первый взгляд, и достаточно информативно насыщенны, чтобы поразмыслить об истоках сексуальной революции и французского молодежного движения шестидесятых. Обо всей этой инфантильной розовой чепухе, основанной на цитатах раннего Мао.

Что касается исторических персонажей и брендов, речь о которых в закадровом тексте: Сталин, Рузвельт, Бонд, Битлз, Фидель, Че Гевара, Косыгин. Если для вас они - не плоские и мертвые фантомы, а вполне адекватные и дееспособные лица на матрице реальности - тогда фильм гармонично дополнит общую картинку отражения мира. Надо только одно: спокойно и адекватно реагировать на закадровый текст в ритме стёба, в котором, конечно же, есть доля правды.

Беги, Лола, беги! / LOLA RENNT (RUN, LOLA, RUN), 1999 год, реж. Том Тыквер

Редкий для немецкого кино фильм.
Исключительно редкий.
Темпераментный. Чувственный. Сентиментальный. Яркий. Без нудных полутонов. На грани фола и на синусоиде комикса.
Диалоги - чистой воды истерика, потому что жизнь - дерьмо.
Чужие и одинокие в семье, в городе, в котором не живут ангелы, чужие и одинокие в стране, в хаотичном мире, в котором нет любви и человечности.
И горе, что шляется по свету, станет твоим, если не бежать.
Некогда модная тема Эрнеста Хемингуэя  о «потерянном поколении», талантливо развитая Эрихом Марией Ремарком, вполне достойно продолжена Томом Тыквером. Позже на его плечи встанет следующий. Так устроен мир.
Всякая генерация изначально считается потерянной.
Чуть позже эти девочки и мальчики подвяжут с марихуаной, алкоголем, беспорядочным сексом и начнут более осмысленно передвигаться в пространстве, контактировать без боли и крови, рожать и воспитывать детей.
Они с грустью будут вспоминать свои потные эротичные маечки, в которых бежали к себе.
Но бежали они не зря, бежали они по-честному.

Редкий для немецкого кино фильм.

Hunger / Голод

Режиссер – Тони Скотт

1983 год

Изначально хотелось бы сказать о достоинствах фильма: несомненно, высочайший уровень постановочного ремесла. Декорации, костюмы, грим, музыка, операторская работа отвечают самым высоким требованиям современного гламурного киноискусства.

Не скатываясь на уровень китча, мастерски балансируя на самом его краю, Тони Скотт создал абсолютную кинематографическую пустышку с начинкой из фольклорной нежити, сюжет которой – полное отсутствие сюжета. За бороду притянутая интрига, невнятные диалоги и мистико-оккультная чепуха в устах одной из красивейших женщин мира - Catherine Deneuve (Катрин Денёв) не добавили фильму ни одного плюса.

А перспективы развития жанра? 
Роман Виктора Пелевина «Ампир В».

На мой взгляд, при особом уровне авторского философско-циничного стёба и прямой издевки над потребителем массовой культуры, именно эта книга могла бы стать особой свежей струей в замыленных и гламурных водах эстетики неовампиризма и первым прекардиальным ударом в реанимации побитого временем и заплесневевшего художественного образа.

Вопрос, однако: кто из столпов современной кинематографии сможет замахнуться на Виктора нашего... Пелевина, кто из титанов сценаристики и режиссуры решится на создание интеллектуального фильма нового времени, дабы не опошлить выстраданное на крови? Может быть, Тимур Бекмамбетов? Станет ли Рама Второй, друг Иштар, начальник гламура и дискурса, комаринский мужик и бог денег с дубовыми крыльями - новым культовым героем российского кинематографа?

В общем, одни только вопросы, рожденные новой волной.